mrpumlin4 (mrpumlin4) wrote,
mrpumlin4
mrpumlin4

Categories:

Крым. Ч. 3

Все материалы данного блога предназначены для лиц старше 18 лет (18+)


Окончание. Предыдущую часть см. ЗДЕСЬ, начало - ЗДЕСЬ.


http://reporter.vesti-ukr.com/art/y2015/n7/13328-krymnash-krymnenash.html


КрымНаш. КрымНеНаш.


Текст: Игорь Гужва, Дмитрий Коротков, Дмитрий Соколов-Митрич, Владислав Сергиенко


Кремль открывает карты

Новая киевская власть лишь 27 февраля осознала реальную опасность того, что происходит в Крыму. И. о. президента Турчинов в этот день заявил, что будет срочно подготовлен новый закон о языках, «устраивающий и восток, и запад», а на следующее утро сообщил, что не подпишет решение об отмене закона Кивалова — Колесниченко. Премьер Яценюк в экстренном телевизионном выступлении обратился к крымчанам по-русски.

[Читать дальше...]
27 февраля появилось сообщение о том, что Турчинов намерен срочно вылететь в Крым. Но этот визит так и не состоялся, из всех лидеров победившего Майдана лишь будущий президент Петр Порошенко 28 февраля сделал попытку посетить в Симферополь, но, оказавшись на его улицах, едва не стал жертвой разъяренной толпы и срочно отбыл в Киев.

28 февраля российское военное присутствие было обнаружено открыто и стало понятно, что Крым для киевской власти уже потерян. Аэропорт захватили люди в форме войск Российской Федерации, но без опознавательных знаков и с закрытыми лицами. Именно тогда родились мемы «зеленые человечки» и «вежливые люди». Бойцы в такой же экипировке заняли все стратегические объекты в столице Крыма, ключевые дорожные развязки по всему полуострову, начали блокаду частей украинской армии. Полуостров фактически в течение 48 часов был полностью, без единого выстрела, взят под контроль российской армией. Правда, официально крымскими властями и Россией заявлялось, что это действуют «отряды самообороны Крыма». А Путин даже как-то пошутил, что российскую форму они «купили в военторге».

«13 бортов РФ садится в аэропорту Гвардейское, в каждом по 150 человек… Пограничники в Балаклаве блокированы специальными частями. Подается это как то, что мы вас защищаем от разгневанного населения», — сообщил 28 февраля новоназначенный представитель президента на полуострове Сергей Куницын.

Владимир Путин 1 марта обратился к Совету Федерации с просьбой рассмотреть вопрос о введении российских войск на полуостров и уже через несколько часов получил положительный ответ. После этого Кремль мог вводить войска уже открыто, хотя долгое время официально их присутствие вне своих баз в Крыму не признавалось.

Впрочем уже ни для кого не было секретом, что это российская армия.

«Честно говоря, когда нас подняли по тревоге и сказали, что едем в теплые края, думали, в Сирию направляемся, — рассказал одному из авторов российский солдат, с которым он познакомился около пропускного пункта на Чонгаре. — Нам так и сказали: „Там будет теплее! Плюс 15 градусов“. БТРы готовили, технику. Такой марш выдержали, переход морем. Потом уже поняли, что в Крым едем. Нам сказали, что сопротивление будет со стороны экстремистов с Майдана. Но оказалось, никого здесь не было».

После 1 марта на полуострове окончательно произошел переворот сознания. Стало понятно, что все всерьез и надолго. Посыпалась чиновничья вертикаль, которая начала присягать на верность Аксенову, на его же сторону перешла большая часть милиции, СБУ и, с некоторыми проблемами, прокуратура, которую возглавила ставшая потом знаменитой «прокурор-няша» Наталья Поклонская. В то же время для окончательной определенности судьбы Крыма требовались ответы на три главных вопроса.

Первый: как поведет себя Украина и ее армия, будет ли сопротивляться вооруженной оккупации части территории страны?

Второй: что скажут крымские татары, которые до того были главными союзниками Киева на полуострове?

Третий: каков генеральный план Кремля, к чему он ведет?

Ответы на все три вопроса были получены буквально в течение недели после начала событий.

Татарское спокойствие

Реакции крымских татар ждали в первый же день захвата. В конце концов, они еще 26 февраля вели себя максимально активно. Но как только на улицах Симферополя появились вооруженные люди, настроение крымско-татарского движения изменилось.

В течение нескольких дней Рефат Чубаров занимал неопределенную позицию, ограничиваясь лишь констатацией российской агрессии. А когда расстановка сил окончательно определилась, призвал татар к пассивному сопротивлению, без участия в каких-либо акциях протеста: «Мы прежде всего обращаемся ко всему населению Крыма: осуществлять тот явный и очевидный бойкот всех последних авантюристских действий, сохранить спокойствие. Мы вместе со всем населением Крыма ожидаем разрешения политического кризиса в Крыму и вокруг Крыма теми игроками, от которых это зависит».

Пассивная позиция татар имела несколько причин. Во-первых, к началу 2014 года Меджлис хоть и оставался крупнейшей организацией крымских татар, но не был единственной. Многие татары были далеки от политики и хотели жить спокойно, без войны. А потому призывы взяться за оружие в их среде не находили отклика. Во-вторых, с крымскими татарами активно работали россияне, как через спецслужбы, так и через единоверцев — казанских татар и чеченцев. И до лидеров Меджлиса, и до рядовых татар доводилась простая мысль — Россия вам ничего плохого не сделает, наоборот, даст много возможностей для развития. Главное — будьте лояльны. А не будете лояльны — пеняйте на себя. Кроме того, по словам уже упомянутого выше московского политика, ряд лидеров крымских татар просто подкупили, чтобы они сидели тихо.

Наконец, в-третьих, татар (даже тех, кто был готов радикально выступать против россиян) дезориентировала крайне пассивная позиция Украины. Когда многотысячная хорошо вооруженная группировка украинских войск не оказывает никакого сопротивления России, что могут сделать в таких условиях татары, не имея ни оружия, ни военной организации? Возможно, татары и поддержали бы украинские силы, если бы они вступили в бой с россиянами. Но Крым отдали без единого выстрела. В такой ситуации борьба один на один с российской армией для татар, которые составляют меньшинство населения Крыма (13%), была равносильна национальному самоубийству, на которое, естественно, крымско-татарский народ и его лидеры идти не захотели.

Никто не хотел приказать

2 марта — на следующий день после того, как Совет Федерации дал Путину санкции на ввод войск в Украину, — около военкоматов в Киеве и во многих других городах страны выстроились очереди из желающих служить, отражая нападение России. Центр, Запад и частично даже Юго-Восток страны захлестнул патриотический подъем.

В то же время в самом Крыму, где это нападение по факту уже произошло, в армейских частях царили совсем иные настроения.

1 марта Турчинов назначил нового командующего украинскими ВМС Дениса Березовского. На следующий день он перешел на сторону России (Березовский и сегодня является замом командующего российским Черноморским флотом).

Правда, что касается воинских подразделений, то в первое время под чужие знамена они не переходили. Однако и сопротивления не оказывали. К концу дня 3 марта все украинские части были заблокированы «вежливыми людьми» и крымской самообороной. Начался период «странной войны» — противостояния, в котором никто не применял оружие.

В этой «войне» были по-настоящему яркие эпизоды. Например, поступок полковника авиации Юлия Мамчура, который 4 марта возглавил попытку украинских военных без оружия с развернутым украинским флагом вернуть под контроль аэропорт в Бельбеке. Отказывались складывать оружие и переходить на сторону новых властей и большинство других украинских частей.

Это подавалось в украинских СМИ как пример героизма, стойкости и патриотизма. Но главный вопрос оставался без ответа: почему все-таки сопротивление оказывается пассивное, а не активное? И почему украинские части, которые расположены на материке, не спешат на помощь своим заблокированным товарищам?

На последний вопрос ответил тогдашний министр обороны Игорь Тенюх. Он сказал, что боеспособных частей у Украины почти нет. Осталось всего 6 тысяч солдат на всю страну. То есть воевать просто нечем и некем.

Военные, которые остались в Крыму, в частности тот же Юлий Мамчур, прямым текстом заявляли, что они не могут понять, что им делать, так как командование в Киеве не дает никаких приказов. Ни сдавать оружие, ни начинать войну.

Значительно ухудшилась атмосфера в украинских войсках, расположенных на полуострове, после того как 6 марта крымский парламент принял решение провести референдум о присоединении к России. Теперь стало понятно, куда идет Крым, и многие солдаты и офицеры (особенно уроженцы Крыма) крепко задумались над своей дальнейшей судьбой. Массового перехода еще не было, но шансы на начало организованного вооруженного сопротивления таяли с каждым днем.

«Большинство из нас были бы не против служить в российской армии, тем более там зарплаты в разы выше, — рассказывал «Репортеру» в начале марта 2014 года, еще до референдума, один из украинских офицеров. — Но мы не можем вот так просто взять и уйти. Куда переходить? Под чьи знамена? Под знамена Крыма? Но такого государства не существует. Под знамена России? Но она еще не вступила в права владения полуостровом и неизвестно, вступит ли. К тому же нам нужен четкий порядок перехода — сохраняются ли звания и выслуга, где будем служить, какие социальные гарантии. Поэтому подождем результатов референдума, а там решим».

Именно после референдума и начался массовый переход украинских военных на сторону России. Процессу дезорганизации крымской группировки войск немало поспособствовал Киев. Во-первых, он, несмотря на полную потерю управляемости войсками, все медлил с выводом частей с полуострова — приказ последовал лишь через неделю после того, как Крым присоединили к России. За это время большое число украинских военных уже успело перейти под российские знамена. Во-вторых, армия по прежнему не получала четких команд из Киева. Вся страна слышала шокирующий диалог в прямом эфире телеканала «1+1» министра обороны Тенюха с офицером-морпехом из Крыма. Офицер жаловался, что Киев не дает никаких четких приказов, как ему поступать, на что министр ему в грубой форме ответил, что он никудышный офицер, раз не может самостоятельно сориентироваться в ситуации. Такие подходы деморализовывали и раздражали украинских военных, ускоряя их выбор в пользу России.

Лишь в 20-х числа марта начался вывод украинских войск. Согласно официальным данным, из 18 тысяч находившихся в Крыму военных на материк вернулись 6 тысяч. Остальные либо приняли российскую присягу, либо демобилизовались.

Уже гораздо позже, летом 2014 года, руководство Украины решило переложить ответственность за сдачу Крыма на военных. Турчинов и Пашинский (и. о. главы Администрации президента) заявили, что они давали прямые приказы вступать в бой с российскими войсками, но армия отказывалась их выполнять. О том же «Репортеру» сказал и Андрей Сенченко, 11 марта ставший замом главы АП, курировавшим Крым: «Я помню все эти телемосты о том, что не отдают приказ открывать огонь, — вранье это все, приказы были. Но наши военные были неспособны стрелять в людей, с которыми живут рядом».

На вопрос, почему столь долго информация о невыполнении приказов скрывалась, Турчинов ответил так: «Чтобы не деморализовывать общество известиями о том, что украинская армия не хочет воевать».

В то же время сами военные это отрицают. Так, бывший начальник Генштаба генерал Владимир Замана утверждает, что в начале марта позиция Турчинова в ответ на все просьбы военных заключалась в том, чтобы «не делать резких движений». Мол, Запад так просит.

Достоверно можно сказать лишь о том, что приказ открывать огонь (с оговоркой «ради защиты и сохранения жизни украинских военнослужащих») был обнародован лишь 18 марта после убийства украинского офицера. Но к тому времени ВСУ ни на что повлиять уже не могли. Вряд ли, если бы Турчинов издавал какие-то приказы сопротивляться до 18 марта, они хранились бы в секрете.

На самом деле сдача Крыма без единого выстрела имела много причин. В первую очередь сыграла роль невнятная политика верховного командования в Киеве в самом начале аннексии. В потоке гневных заявлений украинского руководства солдаты и офицеры так и не услышали ответа на главный вопрос: так мы воюем или не воюем? Но даже если бы из Киева пришел недвусмысленный приказ стрелять, едва ли это в корне изменило бы ситуацию. Среди крымской группировки царили антимайданные настроения, а нежелание украинских военных, большей частью крымчан, воевать с Россией было очевидным. Ну и наконец, военное превосходство России в тот момент в Крыму было подавляющим, так что, оказывая сопротивление, украинские части обрекали себя на гарантированный разгром и уничтожение.

На фоне этой обреченности у многих сложилось ощущение, что Киев не только не намерен сопротивляться, но и, наоборот, хотел бы «пророссийский» Крым поскорее отдать РФ, чтобы консолидировать всю остальную страну вокруг «европейского выбора».

Ход референдума

6 марта стало окончательно понятно, что Россия будет делать с Крымом, — на референдум был вынесен вопрос о присоединении полуострова к РФ. А само голосование перенесено на более раннюю дату — 16 марта.

Это стало вторым шоком после всего того, что произошло в Крыму в конце февраля. Ведь многим казалось, что Россия хочет просто поторговаться, превратить полуостров в еще одну непризнанную республику, в конце концов вернуть в страну Януковича, чтобы тот, опираясь на Крым, поднял бунт на Юго-Востоке. В то, что Россия осмелится на присоединение АРК, до 6 марта мало кто верил.

Что же произошло? Согласно распространенной в российских СМИ информации, на решительные действия Москву подвигли намерения Украины начать военную операцию по отвоеванию полуострова. Впрочем, эта версия сомнительная. У Украины не было сил для столь масштабной войсковой операции, и в России это прекрасно знали.

Более логичным кажется объяснение, которое дал «Репортеру» один из российских дипломатов, долгое время работавший в Киеве: «Все, что делает Россия в Украине после Майдана, подчинено одной цели — заставить Запад и Киев договориться с нами о будущей модели существования Украины, чтобы эта модель нам не угрожала, а, наоборот, учитывала наши интересы. Наш набор требований был озвучен давно — федерализация, нейтральный статус. Для того чтобы заставить об этом говорить, зашли в Крым, чтобы сделать из него субъект для переговоров. Но Киев и Запад не захотели ничего обсуждать. Запад вообще занял крайне жесткую позицию. Началась подготовка к введению санкций. Поэтому стало очевидно, что Крым — это надолго. Держать его в непонятном состоянии, как очередное Приднестровье, — не поймут ни крымчане, ни население России, к тому же неясно, что делать с украинской армией, которая там стоит, и как строить отношения с Украиной и остальным миром. А присоединение к РФ — это совершенно понятное для всех решение, которое вызвало небывалый патриотический подъем в России. Кроме того, был расчет на то, что социальные стандарты крымского населения поднимут до уровня российских, что будет дополнительным аргументом для украинского населения в пользу России».

Характерно, что один из лидеров так называемой Новоросии Олег Царев до сих пор считает решение о присоединении Крыма неправильным. По его мнению, это ослабило пророссийское движение в остальной Украине. Во-первых, серьезно сократилось само число симпатизирующих России избирателей. Во-вторых, сторонников РФ теперь клеймят как пятую колонну, не оставляя им шансов на легальную политическую деятельность. Как считает Царев, более разумно было бы сформировать на территории Крыма новую украинскую власть, перетянуть на свою сторону украинские войска, которые находились на полуострове, и уже оттуда начать движение на Юго-Восток.

Но случилось то, что случилось.

Референдум. «КрымНаш»

Тем временем парламент автономии готовил последний акт крымской драмы. 11 марта была принята декларация независимости и намерения войти в состав России.

А 16 марта референдум состоялся. Никем, кроме российских и крымских властей не признанный, он все же стал основой для оформления аннексии. В 20:00 местные экзит-поллы показали цифру в 93% проголосовавших за вхождение в Россию, а уже на следующий день были опубликованы официальные итоги: Крым — явка 83,1%, из них 96,77% за присоединение к России, Севастополь — соответственно 89,5% и 95,6%.

По оценкам украинской стороны, цифры явки были сфальсифицированы: так, Андрей Сенченко считает, что на самом деле она составила около 30%. Однако даже киевские политики признают: большинство крымчан на тот момент были либо за вхождение в состав России, либо оставались равнодушными к государственному самоопределению полуострова.

17 марта Верховный Совет Крыма утвердил результаты референдума, а Путин подписал указ о признании независимости полуострова.

На следующий день в Георгиевском зале Кремля президент РФ вместе с представителями Крыма и Севастополя подписали договор о вхождении «независимого Крыма» в состав России, завязав тем самым узел противоречий, который до сих пор определяет ход событий в Украине и далеко за ее пределами.

Подведем итоги

Уже на примере крымского кризиса стали очевидны основные проблемы, которые впоследствии привели к катастрофе на востоке Украины и к глубокому кризису во всей системе европейской безопасности.

Россия хотела при помощи Крыма заставить Украину и Запад считаться со своими интересами (как их понимал Кремль), а также принудить США и ЕС вступить в дискуссию о кардинальной перестройке всей системы международных отношений. Расчет не оправдался. Запад не стал ни о чем с Россией договариваться, а наоборот, решил использовать кризис в Украине как шанс на «усмирение» РФ. С учетом жесткой позиции США и ЕС наша страна также не намерена была идти на уступки. На фоне национал-патриотического подъема даже робкие попытки отдельных представителей власти заговорить о компромиссе с Москвой выглядели предательством. В Киеве со времен аннексии Крыма считали: раз Запад поддерживает Украину, значит наша страна находится на «правильной стороне силы» и мы обречены на победу. Надо лишь подождать, пока Россия сама рухнет.

Гипотезы о скором крахе или капитуляции путинского режима под гнетом санкций и мировой изоляции не оправдались. Украина и Запад недооценили ни военного и экономического потенциала России, ни устойчивости РФ и Кремля к внешнему давлению и санкциям, несмотря на очевидные экономические потери. Наконец, Киев переоценил возможности Запада влиять на Россию и его желание помогать Украине.

В итоге Киев отдал Крым без боя в надежде, что «старшие товарищи» из Вашингтона, Брюсселя и Берлина «все с Москвой порешают». Не порешали…

Эти же стратегические ошибки и несбыточные надежды с обеих сторон привели к бойне в Донбассе. А нежелание эти ошибки признавать и идти на компромиссы друг с другом с каждым разом повышают ставки в игре, раскручивая маховик войны и международного кризиса.



К меню блога

Tags: крым
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments